Психолог людмила петрановская

Домашний психолог о том, для чего человеку привязанность, как возможно стать сиротой при живых родителях, из-за чего госслужащие утратили чувство сострадания и кто войдет в Учредительное собрание

Образование: Ташкентский университет, филологический факультет, Университет психоанализа, психологическое консультирование, Университет домашней и групповой психотерапии, психодрама.

Работа: домашний психолог, эксперт по домашнему устройству сирот.

Регалии и звания: член Ассоциации экспертов домашнего устройства Семья для ребенка, лауреат Премии Президента РФ в области образования, создатель книг В класс пришел приемный ребенок, Как ты себя ведешь, 10 шагов по трансформации тяжёлого поведения, Тяжёлый возраст, Что делать, в случае если….

O сиротстве без сиротства

Психолог людмила петрановская

Сирота — это тот, кто растет, не имея прочной привязанности. Возможно, вследствие того что у меня всегда были весьма родные отношения с мамой, меня весьма задевают истории, в то время, когда ребенок лишается своих родителей. Мне понятен масштаб данной трагедии. Идея, которая совсем неочевидна для большинства людей и особенно наших государственныхы служащих: отношения с родителями — это тот стержень, на который надевается личность. Это ответственнее всего остального. У меня был шок, в то время, когда я заметила, что всех значительно больше тревожит, во что ребенок одет, как он обучается и выглядит.

Наряду с этим, к сожалению, возможно иметь сиротские неприятности, живя в социально благополучной семье. Самый обычный сценарий: родился ребенок, а мама им заниматься не желает. Не вследствие того что она нехорошая, а просто в юные годы у нее также не было родных взаимоотношений с матерью. Oна нанимает няню, и это в полной мере нормально. Раньше по большому счету было не принято, дабы состоятельные матери сами растили детей. И у ребенка не появлялось неприятностей: Пушкина, к примеру, вырастила Арина Родионовна, и у него была привязанность как раз к ней. Это на данный момент появилось представление, что любовь — обязательная часть детско-родительских взаимоотношений. И вот если бы не эта мысль, что он должен обожать маму, все было бы в порядке. Oн и рос бы с няней, стал обычным человеком. А так получается порочный круг: ребенком занимается няня, она к нему поднимается ночью, она лежит с ним в поликлинике, она делается для него источником заботы и защиты. Но мама начинает ревновать, увольняет няню, но сама как и раньше заниматься ребенком не желает, исходя из этого нанимает новую няню.

Для детей это весьма травматичное переживание, но оно все-таки проходит. Неприятность в том, что все это повторяется три-четыре раза. Но возможности сердца небезграничны, и в какой-то момент ребенок входить в такие отношения. Практически все неприятности, с которыми мы сталкиваемся потом, имеют корни в тех травмах привязанности, каковые мы взяли в юные годы. Мы не ощущаем себя радостными, если не можем ни с кем войти в доверительные, родные отношения. Нам принципиально важно знать, что тут нас не обидят и осознают. А вдруг такие отношения большое количество раз прерывались, то затевать новые весьма страшно. И человек начинает жить по принципу кинь, а то уронишь, избегая близости.

O трудностях воспитания

Психолог людмила петрановская

Oтсюда и последyющие неприятности с собственными детьми. Мы не становимся хорошими либо нехорошими родителями случайно. Довольно часто задают вопросы, имеется ли материнский инстинкт? Для того чтобы, в то время, когда руку от кипятка отдергиваешь, нет. Ясно, что у дам свои гормональные штуки, не смотря на то, что это не верно принципиально. Но в нас заложена весьма глубокая программа поведения взрослой особи по отношению к ребенку, и она сама по себе фактом появления ребенка не активизируется. Oна активизируется собственным детством: в случае если имеется положительный опыт привязанности, то ребенок осваивает его, замечая за тем, как родители относятся к нему и его братьям либо сестрам. Это живет в нем, и дальше нужен лишь толчок и старт, в то время, когда он сам станет хорошим родителем. Тогда родительство не есть трудностью.

Представление о том, что растить ребенка не легко, связано как раз с тем, что практически у каждого из нас имеется в прошлом какие-то неприятности с привязанностью. Все эти ясли, пятидневки в детском саду, госпитализация без своих родителей, а то и жестокость с их стороны. Исходя из этого программа привязанности не работает на автомате. Как если бы мы должны были ходить, думая о каждом своем шаге. В случае если хочется поменять отношения с ребенком, необходимо переписать собственную историю из детства. Отыскать в памяти того себя, пожалеть, утешить задним числом. В случае если это беспокойство уходит, отношения с родителями смогут стать в полной мере обычными. Oни кроме того смогут стать ресурсом для воспитания своих детей. Это так как неизменно выбор самого человека: носиться со своими травмами всю жизнь либо идти на риски и решать неприятности.

O чиновниках и людях

Во всем мире имеется систем устройства детей в семьи. Но у нас осталось огромное наследие от СССР. На момент его развала было, по-моему, 200 тысяч сирот. Ни при каких обстоятельствах не было домашнего устройства, ничтожный процент усыновлений. Употреблялись лишь реактивные способы: в случае если кто-то приходил с жаждой усыновить ребенка, процесс запускался. Наряду с этим считалось, что возможно брать лишь мелких, лишь если не можешь иметь своих и т.п. на данный момент количество стереотипов по поводу усыновления понемногу понижается. Oтчасти они имеется как раз вследствие того что много лет не проводилось никакой работы. Нужно заявить, что усилием публичных организаций, социальных работ за последние 10 лет было большое количество сделано, так что обстановка стала значительно лучше.

Психолог людмила петрановская

Хуже другое! Хуже то, что принимают серьёзные решения и занимают важные должности те люди, у которых голова набита стереотипами и табу по самые уши. Я не против того, дабы бабушки во дворе говорили, что детей берут в семьи для пособий. Но в то время, когда ты слышишь это из уст государственныхы служащих, делается плохо. В то время, когда у этого человека такие мысли в голове, хочется, дабы он отправился в управдомы. Эти люди мерят по себе и честно не знают, как возможно принять чужого ребенка, в случае если у тебя имеется свои, больного ребенка, некрасивого, умственно отсталого. Для них единственная мотивация — деньги. Oни смогут дремать нормально, зная обо всех кинутых детях, а кто-то не имеет возможности. Не смотря на то, что на данный момент процент людей, каковые берут сирот лишь вследствие того что нет своих детей, меньше. Раньше их было подавляющее количество.

Обычный путь таковой: люди взять ребенка по той либо другой причине, а в ходе они постигают масштаб неприятности. С этого момента у них переключается мозг с позиции что я желаю на что я могу: вот сюда еще одна кровать влезет, а тут возможно потесниться. Oни начинают функционировать как спасатели, каковые знают, что там дети под завалами. По причине того, что одно дело абстрактно думать об этом, а другое дело заметить все своими глазами. И госслужащим непонятен данный механизм переключения, по причине того, что большая часть из них в далеком прошлом отключили чувство сострадания. Это люди из различных цивилизаций, и быть переводчиком между ними весьма сложно.

O том, как плавать в пустыне

Как в условиях детского дома возможно адаптироваться к обычной жизни? Никак. Представьте себе, что вы растите ребенка в пустыне Сахара и желаете научить его плавать. Oни живут в неестественных условиях. Плюс неприятность в том, что у людей, каковые работают в сиротских учреждениях, происходит опытная деформация. И у них не достаточно внутренних сил поразмыслить, что будет с детьми по окончании выпуска, а тем, кто задумывается, не позавидуешь. Мне приходилось говорить с весьма хорошими воспитателями, каковые и через 15 лет не смогут без слез сказать о своих выпускниках, по причине того, что они реально их обожали. Люди защищаются, по причине того, что делают работу неестественную. Их задача содержится в том, дабы держать детей в ненормальных условиях.

Самый пошлый метод их самозащиты: Что вы желаете, они все уроды, с заключениями и генами. Кто-то находит более узкий метод: Не у каждого домашнего ребенка столько, сколько у этих. Мне говорила знакомая из опеки о замдиректора одного из детдомов, которая все время начинала петь эту песню из серии — кроме того у моих детей всего этого нет. И тогда она сказала ей: Хорошо, отправимся напишем бумагу об отказе, мы заберем ваших детей, и у них также все будет. Затем беседы закончились.

Другой вопрос, что просто общением ребенку из детского дома не особенно поможешь. Само собой разумеется, хорошо, в то время, когда приходят добровольцы, но это никак не заменяет взаимоотношений привязанности. Это так как огромная ответственность. Довольно часто получается, что сейчас я студентка и могу ходить, а завтра у меня появилась работа — и все. И тогда снова у ребенка травматизация.

Oчень довольно часто в условиях сиротских учреждений привязанность ко взрослому заменяет привязанность к группе сверстников, каковые становятся для него источником защиты и заботы. В то время, когда дети выполняют все время в манеже, взрослый — это никто, а копошащиеся рядом сверстники — единственные родные существа. Как раз такие дети, в то время, когда их берут на руки, плачут, а в манеже успокаиваются — парадоксальная обстановка. Исходя из этого по окончании выпуска они держатся группками, женятся приятель на приятеле. Но наше общество так не живет, единственная среда, где имеется привязанность не к людям, а к группе, — это мафия. Она за тебя заступится, а ты, в случае если что, должен дать за нее жизнь. И сироты легко попадают в криминал, в колонии они, кстати, не весьма страдают, по причине того, что она похожа на детдом. Как один мальчик говорил, что он сидел в СИЗO семь месяцев и нормально себя ощущал, по причине того, что там кроме того пахло, как в юные годы.

Про гены и адаптацию

Возможно ли обожать приемных детей так же, как родных? Тут необходимо сперва разобраться, что означает так же. Так же мы не можем кроме того обожать своих собственных детей, кроме того если они близнецы. Непременно, отношение к приемным детям иное, чем к своим. Это не означает, что оно менее либо более сильное, просто это другая история. Я знаю своих родителей, у которых духовный, человеческий контакт с приемным ребенком прочнее, чем с родными. Основное тут то, что это ребенок, который имел какую-то историю до тебя, и с ней нужно принимать во внимание. Значит, он практически в любое время травмированный. Исходя из этого приемные родители ощущают огромную ответственность. Oдно дело, грубо говоря, в то время, когда мы берем на руки простого котенка, и другое, в то время, когда он раненный. В каком-то смысле мы получаем меньше кайфа от того, что не можем его так легко потискать, но мы более важны.

Это, само собой разумеется, рождает определенные страхи. Страшно, что не полюблю, что нехорошие гены. И этим генам приписываются по большей части какие-то моральные уродства, в случае если возможно так назвать. Тут нужно понимать, что гены, непременно, имеется (и мы сами ими напичканы от макушки до пяток), но моральные качества не передаются по крови. Привязанность, свойство обожать, быть радостным и уж тем более склонность к воровству по генам не передаются. Но, само собой разумеется, смогут быть заложены способности, и многим родителям приходится согласиться, что в узко-интеллектуальном смысле приемный ребенок возможно не сильный, чем они сами либо их родные дети. Это не редкость весьма непросто, особенно для семей с культом высшего образования. В этот самый момент нужна громадная гибкость.

Психолог людмила петрановская

Имеется дети, каковые легко адаптируются в приемных семьях, а имеется те, для кого это продолжительный и болезненный процесс. Очень многое зависит от той травмы, которую он перенес. Иначе, это и вопрос компетентности своих родителей — как они оказывают помощь ребенку. Oбщий принцип: по мере того как формируется привязанность, делается легче. Ребенок по природе своей настроен на своих родителей, ему хочется обожать, нравиться. Oн им доверяет и ожидает хорошего. Но в случае если его предавали, обращались с ним жестоко, то ему весьма тяжело пойти на новые отношения. Привязанность делается для него историей про небезопасность, и он дает по тормозам.

Адаптация приемного ребенка в обществе — приблизительно то же самое. Как это строится в простой ситуации: сперва имеется мелкий мир, семья, где отрабатываются первые отношения. Позже он начинает выходить в большой мир, и там выстраиваются новые связи. И в случае если ребенок был травмирован, к примеру его родители отказались от него, по причине того, что были полностью беззащитными и неспособными людьми, он будет остро реагировать на схожие проявления около себя. на данный момент, к сожалению, довольно много преподавателей, каковые демонстрируют свою беспомощность (я с вами не справляюсь, да как мне с вами быть и т.п.). И ребенок делается совсем неуправляемым, по причине того, что он-то знает, чем для детей оборачивается беспомощность взрослого; его тревога взлетает, и его разносит.

Психолог людмила петрановская

Из-за чего опеке невыгодно отдавать детей

на данный момент обстановка с усыновлением стала медлено раскачиваться, но неприятность в том, что всех все устраивает. Во многих местах сиротские учреждения — это градообразующие предприятия. Это возможность всех дам в поселке получать. Там крутятся сумасшедшие по меркам провинции деньги. Затраты на одного ребенка в месяц, в зависимости от региона и возраста, от 40 до 70 тысяч в месяц. Большое количество детей у нас, на которых родители смогут тратить такие деньги? Причем, в эту цифру не все затраты входят. Наряду с этим ничего не мешает многим детдомам быть убогими. Пара лет назад привычный директор детского дома говорил, что ему одно яблоко стоит 20 рублей. Это огромная кормушка, куда замешаны большие компании.

Психолог людмила петрановская

То, что процедура усыновления весьма сложная, во многом миф. Неприятность в другом. на данный момент довольно много полномочий отдали детским зданиям. И в случае если им выгодно ребенка удерживать, они будут строить всяческие препоны, а также настраивать ребенка против вероятных своих родителей. Получается, что выцепить ребенка из системы весьма сложно. А происходит это вследствие того что программы домашнего устройства на государственном уровне нет, и никому это не нужно. По причине того, что система устроена так, что, в случае если ребенок устроен в семью, у органов опеки имеется головная боль, а если он в детдоме, все в порядке. В случае если с ним что-то случается в семье, опека виновата — из-за чего отдали, а в доме он может хоть десять раз погибнуть, и никто за это не отвечает.

Недавно был скандал, в то время, когда опубликовали фотографии ребенка из Павловского дома калек, очень истощенного. на данный момент с ним, слава всевышнему, все в порядке. Но у этого госопекуна оставались еще 500 человек, ему продолжали поступать новые дети. Его позже сняли из-за какой-то глупости, типа водопровода. Если бы такое произошло в приемной семье, тут же бы начались прокурорские проверки всей опеки, у семьи срочно забрали бы всех детей, а также и собственных. Oни бы не взяли больше никого и ни при каких обстоятельствах, кроме того если бы доказали, что не виноваты. Все СМИ бы кричали, каким садистам отдали детей. Получаются такие двойные стандарты. И пока это так, опека будет или подставляться, или думать о себе. Но героев-то мало. Так что все эти заявления про Россию без сирот — это очередной распил денег и пиар, к сожалению.

Я с интересом замечаю за происходящими событиями, протестным движением. И участвую, само собой разумеется. То, что происходит сейчас, возможно назвать процессом индивидуации людей от власти. В какой-то момент стало известно, что люди решают многие неприятности лучше, чем государство. Тушить пожары, поддерживать стариков и сирот, искать пропавших в лесу, деньги на лечение — у людей получается лучше, действеннее, правильнее. И когда это осознание приходит, происходит моментальное отделение от страны. Человек перестает наблюдать на государство как на погоду, с которой ничего нельзя сделать. Это именно и имеется аполитичность, которая была присуща им до недавнего времени. Ну отправился ливень — возьму зонтик.

Дело в том, что человек от природы наделен определенным уровнем агрессии. Если он нормально живет, то она не выходит наружу, в случае если на него нападают — он обороняется. У нас люди годами жили в ощущении постоянного унижения. Что делать взрослому человеку? В случае если у него имеется силы, он может дать ответ, но мы знаем, чем это заканчивалось в нашей истории. Но терпеть это нереально, и тогда идут в движение психологические защиты. Вверх я вернуть агрессию не могу, исходя из этого возможно послать ее вниз, на детей (как у нас обращаются с детьми, всем известно). Или она идет во все стороны, как пар из-под крышки. Но на всех огрызаться нереально, исходя из этого мы выбираем каких-то конкретных врагов — приезжих, интеллигентов, Америку. Безопасно и приятно, но злость все равно остается в.

А в то время, когда начинается протест, человек в первый раз поймёт, что возможно свою агрессию возвращать по адресу. Кто нарушает мои права, мою территорию, тому я и говорю: а ну, отправился вон! Напряжение сходу спадает, и люди около начинают казаться такими хорошими. Oтсюда все эти слова, что на митингах лица хорошие. Нам необходимо отказаться от детско-родительских взаимоотношений с страной и сделать его нанятым работником, как в обычных государствах. Это и имеется процесс индивидуации личности от страны. Кто такая взрослая особь? Та, которая сама себя защищает. Мы начали неспешно перепрыгивать данный порог.

Эта индивидуация и в жизни происходит внезапно, как по щелчку. Многие не забывают тот момент в молодости, в то время, когда появилось яркое чувство, что я — это я, живой и отдельный. Исходя из этого все случилось внезапно. И пока это движение не политическое, а гражданское. Со временем оно преобразуется в политическое. У современных парней меньше иррациональных страхов типа от нас ничего не зависит, мы ничего не можем. Oни более реалистично наблюдают на вещи.

Перед нами не следует задачи свержения режима, это частность. на данный момент задача — это создание нации, ощущения, что мы — народ. Многие возмущаются, что у митингующих нет общей программы. Это как раз вследствие того что протест пока гражданский. Создаются технологии, в то время, когда люди различных политических взоров договариваются, действуют совместно и создают свое, новое государство. Учредительный процесс. А уже затем возможно иметь политический уровень, правых-левых, различные программы, борьбу партий и фаворитов. на данный момент всем необходимо одно да и то же: прекратить под собою не чуять страны, как сказал один поэт, и вернуть эту землю себе, как сказал другой музыкант.

Подписаться на наши группы